Ангуттара Никая 3.101
Пансудховака Сутта
Старатель

«Монахи, в самородном золоте есть такие грубые загрязнения: земля, песок и гравий. Старатель или его ученик, положив золото в лоток, раз за разом промывает его до тех пор, пока не избавится от грубых примесей.

После того, как он избавится от них, в золоте остаются средние загрязнения: грубый песок и мелкий гравий. Старатель или его ученик раз за разом промывает золото до тех пор, пока не избавится от средних загрязнений.

После того, как он избавится от них, в золоте остаются мелкие загрязнения: тонкий песок и чёрная пыль. Старатель или его ученик раз за разом вымывает золото до тех пор, пока не избавится от мелких загрязнений.

Когда он избавился от них, то остаётся только золотой песок. Золотых дел мастер или его ученик, положив песок в тигель, раз за разом обдувает его снова и снова, чтобы сдуть шлак. Покуда его много раз не обдуют вплоть до того момента, когда загрязнения исчезнут, покуда оно не очистится от шлака, золото не станет податливым, пластичным и сияющим. Оно будет хрупким и его ещё нельзя будет обрабатывать. Но когда золотых дел мастер или его ученик раз за разом обдувает золото, то наступает момент, когда весь шлак сходит. Золото, которое раз за разом обдували вплоть до того момента, когда загрязнения исчезли, стало чистым, свободным от шлака, пластичным, податливым и сияющим. Оно гибкое, и его можно обрабатывать. И тогда какое бы украшение ни задумал сделать мастер — пояс, серьгу, ожерелье или золотую цепь — золото может послужить этой цели.

(1) Точно так же, у монаха, который настроен на обретение высшего ума, есть грубые загрязнения: неподобающие телесные, словесные и умственные поступки. Искренний и усердный монах оставляет эти грубые загрязнения, отсекает их, избавляется от них.

(2) После того, как он избавился от них, в нём остаются средние загрязнения: чувственные мысли, недоброжелательные мысли, мысли о причинении вреда. Он оставляет эти средние загрязнения, отсекает их, избавляется от них.

(3) После того, как он избавился от них, в нём остаются мелкие загрязнения: мысли о своей семье, мысли о родине, мысли о том, как он выглядит в глазах других. Он оставляет эти средние загрязнения, отсекает их, избавляется от них.

После того, как он избавился от них, то остаются только мысли о Дхамме. Собранность его ума (samadhi) пока ещё ни спокойная, ни утончённая. Она ещё не достигла безмятежности и единства, и удерживается через приложение усилий. Но приходит время, когда его ум обретает внутреннюю устойчивость, успокаивается, становится единым, собирается. И тогда собранность его ума умиротворённая и утончённая, достигла безмятежности и единства и более не требует приложения усилий.

И тогда к каким бы из высших знаний он ни направил свой ум для познания и реализации, он может познать их для себя самостоятельно, поскольку есть для этого подходящая основа.

Если монах вознамерится владеть различными видами сверхъестественных сил: будучи одним, становиться многими; будучи многими, становиться одним; появляться; исчезать; беспрепятственно проходить сквозь стены, бастионы, горы, как если бы шёл сквозь пустое пространство; нырять в землю и выныривать из неё, как если бы она была водой; ходить по воде и не тонуть, как если бы вода была сушей; сидя со скрещенными ногами, лететь по воздуху, как крылатая птица; своей рукой касаться и ударять даже солнце и луну, обладая настолько великой силой и могуществом; так влиять на тело, чтобы достигать даже мира Брахмы, ― то он сможет реализовать это, поскольку для этого имеется подходящее основание.

Если монах вознамерится слышать за счёт элемента божественного уха, очищенного и превосходящего человеческое, оба вида звуков: божественные и человеческие, далёкие и близкие, ― то он сможет реализовать это, поскольку для этого имеется подходящее основание.

Если монах вознамерится знать умы других существ, других личностей, направив на них свой собственный ум; различать ум со страстью как ум со страстью, а ум без страсти как ум без страсти; различать ум с отвращением как ум с отвращением, а ум без отвращения как ум без отвращения; различать ум с неведением как ум с неведением, а ум без неведения как ум без неведения; различать суженный ум как суженный ум, расширенный ум как расширенный ум; различать увеличенный ум как увеличенный ум, а неувеличенный ум как неувеличенный ум; различать сильный ум как сильный ум и непревзойдённый в силе ум как непревзойдённый в силе ум; различать собранный ум как собранный ум, а рассеянный ум как рассеянный ум; различать освобождённый ум как освобождённый ум, а неосвобождённый ум как неосвобождённый ум, ― то он сможет реализовать это, поскольку для этого имеется подходящее основание.

Если монах вознамерится вспоминать многочисленные прошлые жизни: одну жизнь, две жизни, три жизни, четыре, пять, десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, многие циклы распада мира, многие циклы эволюции мира, так: “Там у меня было такое-то имя, я жил в таком-то роду, имел такую-то внешность. Таковой была моя пища, таковым было моё переживание удовольствия и боли, таковым был конец моей жизни. Умерев в той жизни, я появился там-то. И там у меня тоже было такое-то имя, я жил в таком-то роду, имел такую-то внешность. Таковой была моя пища, таковым было моё переживание удовольствия и боли, таковым был конец моей жизни. Умерев в той жизни, я появился здесь”, — то он сможет реализовать это, поскольку для этого имеется подходящее основание.

Если монах вознамерится видеть за счёт божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, смерть и перерождение существ, различать низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой: “Эти существа, что имели дурное поведение телом, речью и умом, оскорблявшие благородных, придерживавшиеся негармоничных воззрений и действовавшие под влиянием негармоничных воззрений, с распадом тела, после смерти, рождаются в мире лишений, в плохих местах, в погибели, в аду. Но эти существа, что имели хорошее поведение телом, речью и умом, не оскорблявшие благородных, придерживавшиеся гармоничных воззрений и действовавшие под влиянием гармоничных воззрений, с распадом тела, после смерти, рождаются в приятных местах, в небесных мирах”, — если он вознамерится так, посредством божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, видеть смерть и перерождение существ, различать низших и великих, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, в соответствии с их каммой, — то он сможет реализовать это, поскольку для этого имеется подходящее основание.

Если монах вознамерится за счёт уничтожения помрачений здесь и сейчас войти в незапятнанное освобождение от страстного желания и пребывать в нём, войти в освобождении от неведения и пребывать в нём, зная и проявляя эти состояния для себя самостоятельно посредством прямого знания,— то он сможет реализовать это, поскольку для этого имеется подходящее основание».