Ангуттара Никая 9.34
Ниббанасукха Сутта
Ниббана это счастье

Как-то раз Достопочтенный Сарипутта пребывал близ Раджагахи, в Бамбуковой Роще, в святилище белок. Там он обратился к монахам: «Друзья, монахи!»

«Да, друг!» – ответили монахи. Достопочтенный Сарипутта сказал следующее:

«Счастье, друзья, это эта ниббана. Счастье, друзья, это эта ниббана.»

Когда он это произнёс, Достопочтенный Удайи спросил Достопочтенному Сарипутте: «Но, друг Сарипутта, какое там может быть счастье, если там нет никаких чувств?»

[Достопочтенный Сарипутта ответил:]

«Именно в том и состоит счастье, друг, что ничто не чувствуется.

Есть, друзья, следующие пять объектов чувственных удовольствий, а именно:

  • формы, познаваемые глазом, ― желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • звуки, познаваемые ухом, ― желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • запахи, познаваемые носом, ― желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • вкусы, познаваемые языком, ― желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть;
  • телесные ощущения, познаваемые телом, ― желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть.

Таковы пять объектов чувственных удовольствий. И вот приятное чувство ― удовольствие и радость, возникающее на основе этих пяти объектов чувственных удовольствий, ― называется чувственным удовольствием.

(1) Вот, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от нездоровых состояний [ума], монах входит в первую джхану и пребывает в ней, которая состоит из радости и довольства возникших из-за этой отстранённости, и сопровождается думанием об объекте медитации и удержанием [внимания на нём].

Если, пока монах пребывает таким образом, перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, это чувствуется как недуг. Точно так же как боль может возникнуть в том, кто чувствует удовольствие, причиняя беспокойство, так же и этот монах, если перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, чувствует это как недуг. Благословенный же называл недуг страданием. Вот каким образом можно понять, что ниббана это счастье.

(2) Вот, с угасанием думания об объекте медитации и удержания [внимания на нём], монах входит во вторую джхану и пребывает в ней, в которой наличествуют внутренняя уверенность и единение ума, отсутствуют думание и удержание, но есть радость и довольство, которые возникли посредством собранности ума.

Если, пока монах пребывает таким образом, перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, это чувствуется как недуг. Точно так же как боль может возникнуть в том, кто чувствует удовольствие, причиняя беспокойство, так же и этот монах, если перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, чувствует это как недуг. Благословенный же называл недуг страданием. Вот ещё каким образом можно понять, что ниббана это счастье.

(3) Вот, с угасанием также и радости, монах пребывает в покое, осознанным, полностью бодрствующим, всё ещё чувствуя телесное довольство. Он входит в третью джхану и пребывает в ней, о которой Благородные говорят так: «Он спокоен, осознан, пребывает в довольстве».

Если, пока монах пребывает таким образом, перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, это чувствуется как недуг. Точно так же как боль может возникнуть в том, кто чувствует удовольствие, причиняя беспокойство, так же и этот монах, если перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, чувствует это как недуг. Благословенный же называл недуг страданием. Вот ещё каким образом можно понять, что ниббана это счастье.

(4) Вот, с оставлением удовольствия и боли и с предыдущим угасанием радости и сожаления, монах входит в четвёртую джхану и пребывает в ней, которая ни-приятна-ни-болезненна, характерна чистейшей осознанностью, достигаемой благодаря спокойствию.

Если, пока монах пребывает таким образом, перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, это чувствуется как недуг. Точно так же как боль может возникнуть в том, кто чувствует удовольствие, причиняя беспокойство, так же и этот монах, если перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, чувствует это как недуг. Благословенный же называл недуг страданием. Вот ещё каким образом можно понять, что ниббана это счастье.

(5) Вот, полностью миновав восприятия форм, с угасанием восприятий, вызываемых органами чувств, не обращающий внимания на восприятие множественности, воспринимая: «пространство безгранично», монах входит в сферу безграничного пространства и пребывает в ней.

Если, пока монах пребывает таким образом, перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, это чувствуется как недуг. Точно так же как боль может возникнуть в том, кто чувствует удовольствие, причиняя беспокойство, так же и этот монах, если перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, чувствует это как недуг. Благословенный же называл недуг страданием. Вот каким образом можно понять, что ниббана это счастье.

(6) Вот, полностью миновав сферу безграничного пространства, воспринимая: «сознание безгранично», монах входит в сферу безграничного сознания и пребывает в ней.

Если, пока монах пребывает таким образом, перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, это чувствуется как недуг. Точно так же как боль может возникнуть в том, кто чувствует удовольствие, причиняя беспокойство, так же и этот монах, если перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, чувствует это как недуг. Благословенный же называл недуг страданием. Вот ещё каким образом можно понять, что ниббана это счастье.

(7) Вот, полностью миновав сферу безграничного сознания, воспринимая: «здесь ничего нет», монах входит в сферу отсутствия всего и пребывает в ней.

Если, пока монах пребывает таким образом, перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, это чувствуется как недуг. Точно так же как боль может возникнуть в том, кто чувствует удовольствие, причиняя беспокойство, так же и этот монах, если перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, чувствует это как недуг. Благословенный же называл недуг страданием. Вот ещё каким образом можно понять, что ниббана это счастье.

(8) Вот, полностью миновав сферу отсутствия всего, монах входит в сферу ни-восприятия-ни-невосприятия и пребывает в ней.

Если, пока монах пребывает таким образом, перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, это чувствуется как недуг. Точно так же как боль может возникнуть в том, кто чувствует удовольствие, причиняя беспокойство, так же и этот монах, если перед ним возникает восприятие, связанное с чувственным [удовольствием] и внимание обращается на него, чувствует это как недуг. Благословенный же называл недуг страданием. Вот каким образом можно понять, что ниббана это счастье.

(9) И вот, полностью миновав сферу ни-восприятия-ни-невосприятия, монах человек входит в прекращение восприятия и чувства и пребывает в нём. Когда он видит это с мудростью, его помрачения безвозвратно разрушаются. Вот ещё каким образом можно понять, что ниббана это счастье.»